Меня ненавидят люди, меня обожают нелюди
Я никого не слушаю, чтоб никому не верить
Я готов на что угодно, чтобы все помолодели
Могу сделать что угодно, чтобы ничего не делать
В старом номере отеля я умру от одиночества
Но вас не позову — иначе муки не закончатся
Я не хочу состариваться, не хочу, но делаю
Ни зайцем покататься, ни желания, ни времени
А я себе не нравился не в тридцать и не в двадцать
Дальше будет только хуже, только хуже будет дальше
Наше счастье постоянно, перманентно, бесконечно
Мы поселимся в панельке — палка, палка, человечек
Вот и вышел человечек, или двадцать, или тридцать
Дальше будет только больше, только больше будут числа
Наше счастье постоянно, бесконечно, перманентно
Мы поселимся в панельке — заживём великолепно
За окном кожкомбинат, вот поэтому и пью
Не умею нихрена, сочиняю и пою
Никому не пригодился в этом сказочном раю
Я уеду в Петербург, иначе я себя...
Скулит моё заклеенное на зиму окно
Я встаю, когда с работы все вертаются домой
Муха бьётся в паутине — даже муха хочет жить
Я не выгуливаю ноги, забываю, как ходить
Лежу как на витрине, прям на лавочке лежу
Солнце греет мою спину, даже если не прошу
А мимо ходят в униформе молодые опера
Если будят — это значит, мне пора, мне пора идти домой
За окном кожкомбинат, вот поэтому и пью
Не умею нихрена, сочиняю и пою
Никому не пригодился в этом сказочном раю
Я уеду в Петербург, иначе я себя...
В наше закрытое окно скулит метель
И сомневается, не можно ли войти
Она хотела бы остаться насовсем
И обижается, что лето впереди
За окном кожкомбинат, вот поэтому и пью
Не умею нихрена, сочиняю и пою
Никому не пригодился в этом сказочном раю
Я уеду в Петербург, иначе я себя...
